Минута до полуночи

Антон Белов понял, что в квартире кто-то есть, когда услышал, как на кухне звякнул стакан.

Звук был тихим, почти домашним. Такой мог возникнуть от случайного прикосновения к сушилке возле раковины или от того, что плохо поставленный стакан чуть сдвинулся по столешнице.

Белов перестал расстёгивать рубашку и прислушался.

Тишина.

Он стоял посреди спальни, держа пальцами вторую пуговицу сверху, и смотрел в тёмный коридор. Свет там он не включал. Из гостиной падала узкая жёлтая полоса — телевизор работал без звука, мелькали лица ведущих, какие-то графики, рекламные заставки.

— Есть кто-нибудь?

Он произнёс это и сразу почувствовал себя глупо.

Квартира была заперта.

Он сам повернул ключ, войдя минут двадцать назад. Потом, как всегда, проверил замок. Эта привычка появилась у него после того, как три года назад обокрали соседей этажом ниже.

Белов подошёл к двери спальни.

— Эй!

Никто не ответил.

Он вышел в коридор.

Пятьдесят два года, врач, заведующий отделением, человек, который большую часть жизни объяснял другим, что страх обычно возникает от недостатка информации, сейчас он сам ощутил именно это: неприятное холодное движение под рёбрами.

Не страх пока.

Предупреждение.

На кухне горел свет.

Белов остановился.

Он совершенно точно помнил, что не включал его.

Вернувшись домой, он бросил ключи на тумбу, снял пальто, прошёл в гостиную, включил телевизор, налил себе немного виски и отправился переодеваться.

На кухню он не заходил.

По крайней мере, ему так казалось.

— Прекрасно, Антон Сергеевич, — пробормотал он. — Скоро начнёшь забывать собственное имя.

Он сделал ещё несколько шагов.

Кухня была пуста.

Окно закрыто. Форточка тоже.

На столе стоял стакан.

Белов нахмурился.

Обычный высокий стакан из набора, который ему подарили на Новый год. Шесть штук. Он почти ими не пользовался.

На дне плескалось немного воды.

Белов взял его.

Белов машинально провёл большим пальцем по стеклу и поставил стакан обратно.

Он посмотрел на сушилку возле раковины.

Там стояли ещё пять.

Получалось шесть.

Ничего странного.

Он уже хотел поставить стакан обратно, когда заметил второй.

Тот стоял у противоположного края стола.

Белов медленно перевёл взгляд на него. Тоже пустой. Но теперь стаканов было семь.

Несколько секунд он просто смотрел. Потом подошёл к сушилке и пересчитал.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Он усмехнулся.

Конечно. Пять там, два здесь.

Шесть из набора и один старый. Наверняка старый. Просто похож.

Белов поставил первый стакан на прежнее место.

Телефон лежал в гостиной.

Он вдруг очень ясно вспомнил, что собирался позвонить дочери.

И так же ясно понял, что хочет уйти с кухни.

Он сделал шаг к двери. За спиной снова звякнуло стекло. Белов замер.

Теперь он не мог объяснить это памятью.

Он не обернулся сразу. Стоял, чувствуя, как сердце делает тяжёлый удар, второй, третий.

Потом медленно повернул голову. Стаканы находились там же. Два.

Ничего больше.

— Чёрт.

Он подошёл к окну и проверил ручку.

Заперто. Девятый этаж. Балкон находился в гостиной, и попасть с него на кухонное окно было невозможно.

Белов вернулся в коридор. Проверил входную дверь. Верхний замок закрыт. Нижний тоже.

Цепочка наброшена.

Вот цепочка заставила его окончательно остановиться.

Он редко пользовался ею. Но сегодня набросил. Помнил совершенно точно.

После этого войти снаружи никто не мог.

Он прошёл по квартире. Гостиная. Пусто.

Кабинет. Пусто.

Ванная. Пусто.

Туалет. Гардеробная. Спальня.

Он даже заглянул под кровать и снова почувствовал себя идиотом.

Никого.

Вернувшись в гостиную, Белов взял телефон.

Было 22:41.

Он открыл список вызовов. Палец остановился над номером дочери.

Звонить ей и рассказывать о лишнем стакане?

Он представил её реакцию.

«Папа, ты сколько выпил?»

Один виски. Даже половину не допил.

Белов посмотрел на бокал возле телевизора. В нём оставалось примерно столько же виски, сколько он и налил.

Значит, память пока его не обманывала.

Это почему-то немного успокоило.

Он сделал ещё один небольшой глоток и поставил бокал.

Если в квартире и происходило что-то странное, по крайней мере собственные действия он пока помнил.

Белов заставил себя восстановить последние минуты без фантазий.

Он перечислил их про себя.

Вошёл. Снял пальто. Включил телевизор. Налил виски. Сделал глоток. Пошёл переодеваться. Звон стекла. Всё.

Белов сел на диван.

Сердце билось быстрее обычного. Он положил два пальца на запястье. Пульс частый.

Около ста. Нервничает.

Вот и всё.

Он несколько раз глубоко вдохнул.

Как врач он прекрасно знал, насколько убедительными бывают реакции организма на страх. Достаточно дать мозгу неправильное объяснение — и тело охотно поддержит его.

В квартире никого нет. Он проверил.

Белов взял пульт и выключил телевизор. Тишина стала почти физической. И тогда он услышал шаг. Один. Из кухни.

Не скрип. Не холодильник. Не трубы. Именно шаг.

Белов вскочил.

— Кто там?!

Ответа не было.

Он схватил телефон и набрал 112. Палец завис над кнопкой вызова.

Что он скажет?

«У меня в квартире кто-то ходит, хотя я только что её проверил»? И что дальше?

Приедут полицейские. Осмотрят комнаты. Никого не найдут.

Заведующий отделением Белов в пятьдесят два года вызвал полицию из-за стакана.

Он отменил набор. И сразу пожалел. Потому что из кухни донёсся второй шаг.

Белов медленно двинулся по коридору. Теперь ему действительно было страшно.

Не тревожно. Не неуютно. Страшно.

Он включал свет в каждой комнате, хотя свет там уже горел.

На кухне ничего не изменилось. Два стакана на столе. Пять возле раковины.

Белов стоял в дверях.

— Если это какая-то идиотская шутка, она закончилась.

Голос прозвучал неожиданно слабо. Он подошёл к столу. Один стакан стоял ближе к нему.

Второй — напротив. Так сидят двое людей.

Белов вдруг подумал именно об этом. Один здесь. Другой там. Он сел. Не понимая зачем.

Просто сел на стул перед первым стаканом. Напротив оставался пустой стул.

Телефон он положил рядом. 22:48.

Белов посмотрел на экран. Потом на пустое место напротив.

— Хорошо, — сказал он. — Допустим.

Он ждал. Ничего. Прошла минута. Потом ещё одна. Страх начал отпускать. Белов даже усмехнулся. Усталость.

Последние две недели он спал по пять часов. Три сложные операции. Конфликт с администрацией. Вчерашняя смерть пациента.

Организм просто потребовал отдыха.

Он поднялся. И в этот момент телефон завибрировал. Белов вздрогнул так сильно, что ударил коленом о стол.

На экране высветилось:

НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР

Он ответил.

— Слушаю.

Тишина.

— Алло?

Ничего.

Белов хотел отключиться. И услышал дыхание. Очень тихое.

— Кто это?

Дыхание продолжалось.

— Вы ошиблись номером.

Он убрал телефон от уха. И тогда из динамика прозвучал голос. Спокойный. Мужской.

— Не пейте из второго стакана, Антон Сергеевич.

Белов перестал дышать. Он медленно посмотрел на стаканы.

— Кто вы?

Связь оборвалась. Белов сразу перезвонил. «Номер не существует».

Он попробовал ещё раз. То же самое.

Теперь уже не было ни сомнений, ни попыток найти разумное объяснение.

Кто-то знал, что происходит в квартире. Кто-то видел его.

Белов резко поднялся и пошёл к входной двери. Оба замка оставались закрыты, цепочка — наброшена. Он положил руку на неё, собираясь снять, но остановился: если кто-то действительно хотел заставить его выйти, открывать дверь вслепую было глупо.

Он прислушался. За дверью было тихо.

Белов вернулся в гостиную, не снимая цепочки.

Теперь нужно было звонить, и уже не имело значения, насколько нелепо прозвучит рассказ о лишнем стакане.

Он снова открыл набор экстренного номера.

Палец лёг на кнопку вызова.

Но в этот момент из кухни снова донёсся короткий стеклянный звон.

Он вздрогнул и так и не нажал кнопку.

Он бросился к окну гостиной. Город был перед ним. Огни домов. Машины. Люди. Совершенно обычный вечер.

Он открыл окно. Холодный воздух ударил в лицо.

— Помогите!

Девятый этаж проглотил голос. На противоположной стороне двора светились десятки окон.

Никто не посмотрел.

Белов достал телефон, включил фонарь и несколько раз посветил вниз. Никакой реакции.

Он закрыл окно. И услышал звон стекла. На кухне. На этот раз громче.

Белов не хотел туда идти.

Каждая разумная часть сознания говорила ему оставаться возле окна, кричать, бросить что-нибудь вниз, разбить стекло, привлечь внимание. Но он пошёл.

Потому что человек всегда хочет увидеть источник собственного страха.

Два стакана стояли на столе. В том, которого Белов касался, по-прежнему была вода.

Белов остановился в дверях. Ничего не изменилось, и именно это почему-то пугало сильнее: второй стакан всё так же ждал человека, которого в квартире не было.

Вода едва закрывала дно первого стакана.

— Нет.

Он отступил.

— Нет, нет…

Сердце ударило тяжело. Белов схватился за грудь. Боль не появилась. Только странное ощущение перебоя.

Удар. Пауза. Ещё удар. Слишком сильный. Потом несколько быстрых.

Он автоматически приложил пальцы к шее. Пульс сбивался.

— Только этого не хватало.

Он попытался глубоко вдохнуть. Воздуха оказалось мало. Белов сделал ещё один вдох.

Снова мало.

Он прекрасно понимал симптомы. И от этого становилось страшнее.

Нужно успокоиться. Сесть. Дышать.

Он опустился на стул. Перед глазами слегка поплыло. На телефоне было 22:53.

Экран мигнул. Появилось сообщение. Без номера. Всего одна строка:

«ВЫ ВСПОМНИЛИ?»

Белов смотрел на слова. Сердце продолжало сбиваться. Он набрал ответ: «КТО ВЫ?»

Он не успел отправить сообщение: экран снова мигнул.

Пришло второе сообщение. Белов поднял голову. Пустой стул напротив. Два стакана.

И вдруг его лицо изменилось. Не от страха. От узнавания.

Он вспомнил. Это было видно сразу. Губы приоткрылись. Пальцы медленно соскользнули с телефона.

— Нет…

Он посмотрел куда-то мимо стакана. Будто увидел перед собой не кухню.

Другую ночь. Другой свет. Другую дорогу.

— Этого не может быть.

На экране уже стояло второе сообщение: «21:16».

Белов побледнел. Теперь страх стал настоящим. Не страх неизвестности.

Страх человека, который понял, почему за ним пришли.

Он попытался подняться. Не смог. Ноги не слушались. Сердце сорвалось в бешеный ритм.

Белов схватился за край стола. Стакан качнулся. Вода выплеснулась на столешницу.

Он смотрел на неё расширенными глазами. Потом на пустой стул.

— Мы не хотели…

Дыхание перехватило.

— Мы не знали, что она…

Он не договорил. Тело дёрнулось. Стул отлетел назад. Белов упал на пол.

Несколько секунд пальцы ещё царапали плитку. Потом замерли. Телефон лежал рядом.

22:54.

Через минуту экран погас. В квартире стало тихо. Совсем тихо.

Прошло десять минут.

В 23:04 в службу 112 поступил звонок.

Мужчина сообщил, что из квартиры номер 94 уже несколько минут доносится звук сработавшей пожарной сигнализации.

Он назвался соседом.

Дежурный записал адрес. Через четырнадцать минут к дому подъехали полиция и спасатели.

Дверь квартиры была заперта изнутри. Оба замка закрыты. Цепочка наброшена.

Когда дверь вскрыли, Антон Белов был мёртв.

В квартире никого не нашли.

Следов проникновения не было.

Окна оказались закрыты.

Балконная дверь заперта изнутри.

На кухонном столе стояли два стакана.

На одном остались отпечатки пальцев Антона Белова.

Второй был совершенно чист.

А пожарной сигнализации в квартире номер 94 никогда не было.